Движение жизни заметно лишь тогда когда оглядываешься. Дохнул ветер. Никто не обратил на его слова внимания. Мне нечего сказать. Одинаково растерянные. Прямоугольный контур. И сейчас я допишу только то что хорошо помню. В ее руке будто пылал раскаленный уголек. Он засмеялся. У нашего коновала этого богатства целый ящик. Не в этом дело.

Сейчас когда я пишу послесловие лето семьдесят пятого года. Я здесь лишь фотографирую. Совсем крошечный. Я сделал было шаг вперед и остановился. Я стараюсь удержаться и от этого. Сразу океан запустил щупальца в судовое нутро. И сразу засвистел ветер в незаметной глазу щели. Экзамен прост но коварен. Основной причиной указывались трещины и разрывы узлов.

Он спал минут десять. Его борода блистает медью генераторных колец. Мне не пройти барьера. Не хватает самой малости понимания. Одинаково напряженные. Чтото происходило. Судовых врачей я подвергаю экзамену. Я посмотрел вверх и вздрогнул. Я посмотрел вниз там пока было спокойно.

Пожар в машинном отделении! Чувствует ли она боль? Светлана закончила рисовать круг. Здесь в человеческом мире небо заволокли тучи. У меня есть право творить добро. Разве что ветер он начал дуть ровнее все усиливаясь. Мне нечего сделать. Будто вчера и вовсе не было разгула могучих стихий. И даже?

Судно атаковано самолетами противника! Причем старается скрыть задумчивость переводом разговора на другую тему. Там дело идет о разложении французского буржуазного семейства. А я ничего не дописываю теперь с вершины знания. И она наконец превращается в особенную дистиллированную тоску. В судовые медики переквалифицировался год назад с помощью спецкурсов. Егор тихо застонал.

И все было мирнобудничным. Взрыв фугасной бомбы в двадцати метрах от правого борта! Когда не знаешь как поступить нельзя верить ничему. Робко осторожно. Запрокинул голову. Гесер вздохнул. Обнаруживается оно при посещении туалета. Что попытается пусть тысячу раз неудачно нести людям добро? Узор в нем.

Я немного ослабил барашки на бортовом окне. Чему собственно? Да и ни к чему это. Гесер тоже. Нельзя так про старших! Художники живучи и неистребимы как цыгане. Мне никогда не хватило бы духу. Весь мир стал монотонным как половая тряпка. Я отошел на несколько шагов. Изпод полубака выступает дым! Помню он не отменил запланированную общесудовую тревогу.

Они начинают гадать с конца. Я даже не заметил когда они пришли. Открыть дверь еще раз она не решилась.