В миле от них в целой миле. Можно искать спасения в бегстве. Лью все еще стискивал блузу. Кепка свалилась открывая блестящий лысый череп. Даддитс сидел ближе. Он снова начал обыскивать ящики письменного стола. Отродясь не бывало настолько волосатого нудиста. Единственное что беспокоило его недолгий взрыв пальбы. Ну подозрительней чем сейчас он все равно не станет.

Надо же ему было выбрать именно госпиталь. На дюймдругой не больше но сдвинулась! Но не мертвые. Не сочувствие к дьяволу подумал он открывая дверь. Оуэн схватил его за воротник просторной куртки и дернул. Почувствовал рывок инерции но не упал. Оуэн схватил ружье рассовал по карманам три дополнительные обоймы. И вот он здесь.

Что все это значит? Спустя долгий миг к нему вернулось дыхание. Не так плохо как он думал. Так или иначе улизнуть незамеченным не удалось. У обоих. Или бритья. Похоронные концерны не могли этому воспрепятствовать. Он прыгнул. Где бы ему взять бритву? Стекла хамви пошли трещинами побелели и рассыпались. Кто заподозрит в чемлибо лицензионного нудиста?

Оуэн заглушил мотор. Спят и видят сны. Только вот лицензии у него нет. Бежать ему помог старый похититель тел. Похоже он в самом деле разваливается. Слишком спешит. Минимум что необходимо медицинский халат и маска. Впереди замаячило еще одно пятно на этот раз оливковозеленое. Это очень плохо.

Услышав резкий металлический лязг он ухмыльнулся. Лью осмотрел ящики письменного стола. Пешеходная дорожка двигалась со скоростью десяти миль в час. Многие деловые люди держат там запасные бритвы. Нет времени не осталось! Из стекла выбился почти правильный круг. Все же теперь ясно где они. Изпод хвоста тянулась струйка крови.

Пересадка глаз сделалась обычной. И скрежетом этого самого железа по бетону. Курц совсем близко близко близко близко. Глаза закрыты лица и куртки измазаны кровью. Оуэн внезапно замер поскользнулся и схватился за капот хамви. Но такие дары от умирающих не всегда оказывались полезны.

В такую погоду все звуки обманчивы приглушены снегом. Даддитс боком рухнул на сиденье. Это обязано быть стекло; если это пластик он обречен. Поставить на карту весь мир. Или нудистской сумочки через плечо где бы она лежала. Он едва не вскрикнул но тут веки чуть вздрогнули. Бумаги в столе показывали это даже с чрезмерной очевидностью.

Пусть себе. Забрызганные кровью. Лэд жалобно завизжал. Они ушли возможно ушли но. Это дом его выбрал. Нужно обернуть чемто руку чтобы разбить окно. Придется довериться удаче. Даже нудистам приходится иногда носить одежду. В девять часов вечера все окна светились. И едва не сломал руку.

Нет сэр никакого сочувствия к мудаку. Умирающие регулярно завещали свои останки банкам органов. Теперь все в чем он нуждался это лифт. Просмотрев половину ящиков он остановился. Так обстояли дела в середине века. Окно вело в кабинет. Пересадки при помощи бесконечно тонкого скальпеля лазера сделались рутинными. Стало неверно что смертная казнь не приносит пользы.

И осекся. Потрясен и поражен. Он снова подошел поближе и заглянул в дыру.