Потом гнев. Чернеющие колеи резко выделялись на свежевыпавшем снегу. Оуэн расслышал их но не понял. Он посмотрел на меня с удивлением. Возможно припадки. Я тебя убедил что я должен их починить. Даддитс облизнул губы и исторг два хриплых слова. А что? Дым спустим попозже. Что будет дальше? Только мы босс. Но сам он не сомневался что худшее еще впереди. Мы близки к тому.

Три стены были простыми решетками. На губах показалась кровь светлая почти розовая и пузырящаяся. Заглохла вторая турбина. Даддитс застонал сжал живот и вздрогнул. Холодная рука стиснула его пальцы. При условии что тамошнюю воду пить не придется. Даддитс впился в него отчаянным взглядом. Ракета включилась вдавив меня в металлический скафандр.

Я смог говорить. Грей идет пешком. Сначала ледяным холодом влилось в душу облегчение. Словно мы въехали в патоку. Лью был виновен. Что он сказал? Все уже почти закончилось. Вспоминая его золотистую шевелюру. Пусть решают механики после нашего приземления. Эрик отстрелил турбину и давление прекратилось.

Брокстон по тому или иному поводу подаст апелляцию. Камера была маленькая удобная и обитая войлоком. Оуэн в бессильной злобе ударил себя по бедру. Взгляды их скрестились и застыли. Все же как больно как это больно. А понимаю. Ему предстояло умереть. А вместо него тьма забрала его друзей. Даддитсу плохо.

Скафандр жмет? Я не ответил. А если это так он нам ни к чему. Даддитс мы сможем его поймать? Потому что русская утопилась именно там? Ты же сам их починил! Апелляция будет отклонена. Надо было чтоб ты поверил турбины должны опять заработать. Два один. Одного за другим. Без пощады. Что существует не только тьма но и свет.